b000002132

самолучшее молоко, — ответила женщина, продолжая улыбаться. Эта улыбка и вполне искреннее желание услужить, очевидно, понравились Лопухову. — Вы где живете? — мягко спросил он. — А через улицу. Вот если встать, то видно отсюда. Лопухов поднялся; она, взяв его за плечо, повернула и сказала: — Видите дом, обшитый тесом? Тут мы и живем. Причем в этот момент на ее лице было написано безграничное довольство и сознание полного, закончен­ ного счастья. — Да вы не беспокойтесь, я сама вам буду прино­ сить, — сказала она. — Ну, носи, — согласился Кашеедов. Охотники стали собираться в пойму, а женщина всё не уходила, разговаривая с Лопуховым. — А не знаете ли, рыба в этих местах хорошо ловит­ ся? — слышали Павел Кузьмич и Кашеедов его голос. — Все лето хорошие уловы были. У меня муж в кол­ хозе этим делом занимается — бригадир в рыболовецкой бригаде. — Неужели! — обрадовался Лопухов. — Чем же он ловит? — А неводом. — Ну, это не ловля! Это... это, как бы сказать, до­ быча. Я люблю на удочку. — Тоже сказали! — засмеялась женщина. — Мы та­ ких, которые на удочку ловят, ушибленными зовем. Вот уж право — на одном конце червяк мокнет, на другом — дурак сохнет. Лопухов захохотал. — Ты слышишь, Паша! Ушибленный! Нет, это восхи­ тительно, это надо запомнить! Женщина тоже громко смеялась. — Можно познакомиться с вашим мужем? — спросил Лопухов. — А отчего нельзя? Кстати и обедать сейчас будем. Пойдемте со мной, мы гостей привечаем. — Пойдемте, друзья? — крикнул Лопухов. — Куда, к чорту, итти! — буркнул Кашеедов. — Так не пойдете? — снова спросил Лопухов. — А я схожу. 126