b000002132

— Убит он, Зоюшка, — причитала Аграфена, покачи­ вая ее на руках, как маленькую. — Где-то на Манчжур­ ской границе убит... Воистину, знать, был «будораженный» человек! Дале­ ко на запад прошел невредимым, а погиб далеко на во­ стоке, когда уже близок был конец солдатским походам... В эту ночь Зойка не ложилась спать. Крупные слези- ны срывались с ее ресниц и падали в остывший чай, а с блюдечек и чашек старого чайного сервиза глядели на нее полустертые лица китаянок в рисунчатых халатах, с зонтиками в руках, напоминая о далекой чужой земле, принявшей на вечный покой ее отца. Но прошла эта ночь, прошло еще много ночей, бессон­ ных, в слезах, в горе... И дней — соблазнительно полных маленькими радостями жизни. Шумно хлопотала Аграфе­ на, ставшая председателем колхоза; вернулся из армии ее жених — молодой загорелый лейтенант с сединой в висках; приходили гости, смеялись, пели, пили, били на счастье чашки и блюдца с нарядными китаянками; при­ ходил соседский мальчишка Кирюшка и прямо с порога кричал на всю избу: — Зойка, ваш хряк забор высадил, нашу смородину мнет! Не нанялся я его пасти. Иди, гони своего хряка... Вышла и долго, захлебываясь беспричинным смехом, гоняла с Кирюшкой по двору перепуганного хряка. Однажды Кирюшка спросил: — Ты что все какая-то кислая ходишь? Отца жалко, да? И, очевидно, в немалой борьбе с самим собою преодо­ лев извечное мальчишеское пренебрежение к девчонкам, повел ее в пойму, научил мутить в лужах щурят, накор­ мил сочной переспелой ежевикой, показал, где прошлой осенью задели бреднем трехпудового сома, поведал, что сом был слепой и весь, как старое бревно, облеплен ра­ кушками. На другой день она сама пришла к нему и попросила: — Пойдем в пойму за орехами, а то я боюсь одна. Теперь она всюду была с ним, вызывая этим насмеш­ ки мальчишек. Однажды, когда Колька Дыбин довел ее до слез, Кирюшка стал отважно наскакивать на него, и, к удивлению и удовольствию Зойки, высокий, сильный на вид Колька испугался маленького коренастого Ки­ рюшки и, оправдываясь, пробормотал: 9