b000002132

— Что же — молчать? — не унимался Алексей Ивано­ вич. — Прочь! Говорю тебе, прочь сейчас же отсюда! — И то правда, уйду. Ну вас к чорту! Все равно спать не дадите, — сказал Васька и, волоча за собой по­ лушубок, вышел из землянки. Некоторое время все молчали, и было слышно, как с потолка осыпался песок. — Ну зачем этот скандал? — снова сказал Вахру­ шев. — Какое тебе дело? — Меня коробит невозмутимость этого трутня, — резко ответил Алексей Иванович. — И очень плохо, если ты равнодушен... Ему вдруг захотелось высказать Вахрушеву все, что он думал о нем. Он видел, что Вахрушев тяготится рабо­ той на заводе, что ему решительно на все здесь напле­ вать, что чувствует он себя чужим и временным челове­ ком и думает только о том, как бы поскорее прошли по­ ложенные три года и он уехал в Москву, где была удоб­ ная квартира, заботливая мать и где ему грезилось найти легкую работу. И здесь, в отделе главного технолога, ра­ бота у него была нетрудной, но все же утомляла его, он был вял и, возвращаясь домой, капризно или раздражен­ но кричал жене: — Наташка, давай жрать! А пообедав, обмякнув еще больше и подобрев, гово­ рил: — Давай-ка, Наташка, спать... Жена его очень любила, он знал это и научился из­ влекать из этого мелкие выгоды. Она тоже работала и кроме того занималась всеми домашними делами, но счи­ талось, что работает только он и для него должны быть созданы все удобства. А когда их не было, когда его тре­ вожили, он думал, что к нему относятся несправедливо, и обижался... Это видел и понимал Алексей Иванович, у него на­ болело, и теперь, высказывая все это Вахрушеву, он чув­ ствовал облегчение. На минуту Потапов вспомнил недав­ нее пожатие руки и свое чувство умиротворения, но оно осталось только в памяти, и он подумал: «Нет, надо ему сказать, надо сказать. Так лучше. Иначе он может прожить жизнь и не осознать, что жил не так...» Вахрушев молчал. Ему было неприятно, что его раз­ 105