b000002132

чем-то, но смысл их слов не доходил до сознания, и с чувством недоумения Потапов думал сквозь сон: «Зачем они спорят? Ведь все так хорошо...» Но вдруг он услышал плач — по-детски громкий, всхлипывающий — и, поднявшись на локте, тряхнул го­ ловой, сбрасывая дремоту. — Тише, не реви, — говорил Васька. — Люди услы­ шат... — Перед людьми тебе совестно! — крикнула Люба. — А мне не совестно? Обо мне ты подумал? Я людям-то в глаза смотреть не могу... Она замолчала и после короткой паузы заговорила, словно причитая: — Ах, Васька, Васька! Такой-то молодой, красивый такой, посмешищем себя сделал! Я на свадьбе с тобой рядом сидела, так меня радость под облаками несла... Люди «горько» кричали... Вот когда горько-то мне! Ох, горько... — Рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше, — пробормотал Васька. — Лучше ли так-то Вася?! Если уж порыбачить да селезней пострелять тебе охота, — ну, сходи на зорьку, никому не заказано. А ты ведь наловишь, настреляешь, продашь и начинаешь проклятую водку трескать, а по­ том — опять в пойму... По утрам бригадир проверяет вы­ ход на работу и непременно спрашивает: «Васьки Лоску­ това нет?» Нет, мол, «Ну, ни пуху ему ни пера...» Смеют­ ся все, Вас-ся! Сегодня в нашу бригаду председатель приезжал. Я как увидела его машину, так у меня сердце захолонуло. Сам знаешь, строгий он... Разве я о том ду- мала-мечтала, когда за тебя шла, чтоб бояться да сты­ диться! За что ты меня обижаешь? За это? — Спать пора, — устало сказал Васька, — скоро уже светать начнет... — Да ты не слушаешь меня! — изумленно и с болыо в голосе сказала Люба. — Каменный ты, что ли? Алексей Иванович сел и толкнул Вахрушева: — Слышишь? — Давно уже слушаю... — Вот подлец! — Скиф! — насмешливо сказал Вахрушев. — Дитя природы! В чуть светлеющем проеме двери показалась плечи­ 103