b000002132

чил институт и был направлен на завод в город В., его мать вспомнила, что там у нее есть двоюродный брат Алексей Иванович Потапов. Ему было написано письмо, и он встретил Вахрушева и его жену Наташу на вокзале. Потапов неподдельно обрадовался племяннику, которого никогда не видел, теребил его, хлопал по плечу и с гор­ дым изумлением говорил: — Вот, чорт возьми, какая молодежь растет! Значит, к нам на завод? Гоже! Дома он достал из буфета бутылку с водкой и, от­ крывая ее, покрякивал, причмокивал, приговаривал: — Сейчас мы перцу в нее, перцу... Аня, где у нас перец? Наташа, достань в левом ящике... Привыкай хо­ зяйничать, жить-то пока вместе будем. — Зачем перцу? — осторожно спросил Вахрушев. — Не пробовал?! — изумился Алексей Иванович.— Это для огня. Попробуй — душу выжигает. Гоже! — Чародей! — сказал Вахрушев и выпил. Ему хотелось понравиться дяде, потому что он знал по опыту, что если людям понравишься, то от них мень­ ше беспокойства. Выпив, Алексей Иванович стал еще разговорчивее. Опершись локтем на стол, он близко придвинул лицо свое к лицу Вахрушева и говорил: — Ты, милый мой, по ровной дорожке в жизни ша­ гал: от няньки — в детский сад, из сада — в школу, из школы — в институт. И жил ты в Москве с любящими родителями — это тоже много значит... А я в Москву пешком пришел по булыжной мостовой, да. А как учил­ ся! Днем — элементы высшей математики, а ночью — ка­ пусту грузишь и получаешь за это сырыми кочанами... Ты, наверное, полагаешь, что жизнь — эскалатор: встал на ступеньку — и поднимет до высот. Как бы не так. Она, милый мой, мудреная штука. Был он уже не молод — лет пятидесяти трех — и са­ мой заурядной внешности: высок, худощав, жилист и плохо побрит. Вахрушев уже знал, что у него четверо детей и больная жена, что он много работает на заводе, а потом бежит еще в вечерний техникум читать лекции, и вся его жизнь казалась Вахрушеву серой, будничной и неинтересной. Заметив на стене ружья, он спросил: — Охотой занимаетесь? — А как же! — сказал Алексей Иванович с оттенком