b000002132

сделает и опять в поле. Но — ничего... Только петь пе­ рестала. До войны петь любила, а в войну перестала. Зато как работает! Вот сейчас в колхозе она звенье­ вой на махорке. Сам знаешь, трудов в нее, в махорку- матушку, вложить надо много. А Дарья тридцать пять центнеров с гектара сняла. К медали представили, слы­ хал, наверно? Теперь, говорит, пятьдесят центнеров сни­ му... Да... Старик вдруг замолчал — к костру подходила Даша. Пошел мелкий дождь. Тучи спустились ниже. Непо­ далеку от нас на картофельных полях зажглось еще не­ сколько костров: колхозники вышли в поле выбирать картошку. — Загодились, — сказал старик.— Давно б пора управиться. Вот-вот заморозки ударят, а из мерзлой земли — уж не картошка. — Да, — подтвердила Даша. — Пропадет у них кар­ тошка. — Сходить бы, что ли, с ведерочком к колхозникам, картошечки взять да испечь... — неуверенно сказал ста­ рик. — Ровно дитя малое ты, дед, — улыбнулась Даша и, взяв ведро, ушла. — Ну, а дальше? — спросил я старика. Старик помрачнел. — Что дальше? Вспоминать не хочется, — махнул он рукой, но все-таки продолжал свой рассказ: — Прожили мы войну, вышел ей конец. Всем радость, а у нас самая беда и случилась. Пришло письмо из госпиталя от Илю­ ши. Лежу, мол, третий месяц раненный в грудь. Где тот госпиталь — неизвестно. Номер полевой почты есть и все тут. А Дарья одно заладила: поеду да поеду. Поехала. Из Москвы прислала мне письмо: разыскала госпиталь. В Молдавии находится. Посмотрел я в клубе на карту. Далеко, на самой границе. Ну, приходит она в тот гос­ питаль. Находит своего Илью. Врачи да. профессора его там лечат. Уход и все такое. А она им говорит: «Не бу­ дет тут такого ухода, как от жены». И что ты думаешь— привезла его к нам в колхоз. Уж как она его выхажива­ ла, как берегла! Ночей, бывало, не спит. Да уж, видно, не жилец он был на этом свете. Легкие, сказывают, в нем сгорели. Помер прошлой весной. Даша вскоре вернулась с пустым ведром. 6