b000002131

Слава Девушки, ходившие к Клязьме на ключ за водой, озорно сверкнули на меня из-под платков бедовыми глазами, и од­ на из них сказала: — С полными ведрами вас встречаем. К счастью. И это было действительно счастьем, когда за меловыми обрывами глазу открылось все сразу — и подсиненная вет­ ром Клязьм а с серебристыми чайками над ней, и кипень дубовых рощ, и груды золотистых облаков, и глубокое, словно пьющее глаза твои небо. Когда у изгиба реки я подошел к лесу, невидимая в ча­ ще птичка сказала мне: «Добро пожаловать». Я усмехнулся этой совсем детской догадке и остановил­ ся послушать: если пискнет еще раз — значит, пищит прос­ то так, по птичьей надобности, а промолчит—'значит на самом деле приветствовала меня. Она промолчала, и я, осчастливленный еще больше, зашагал вперед. Дорога вела дубовым лесом, где еще сохранились крупные ландыши. Здесь стояла парная духота, вились тучи комаров, и хоте­ лось поскорей выбраться к речному простору, чтобы опять с головы до ног окатил свежий ветер. Наконец он мягко пахнул в лицо. У прорвы, как называлось это место Клязьмы с отхо­ дящей от нее заросшей старицей, сидели на берегу неводни­ ки. Когда я подошел к ним, они не спеша докуривали, соби­ раясь дать новую тоню. Оглядели меня, похватывая дымок из коротеньких цигарок, и один спросил: — А ты случаем не Никитин? Я почувствовал, что улыбаюсь смущенно и самодоволь­ но: вот ведь узнали меня читатели, эти заросшие недельной щетиной, пропахшие тиной и чешуей рыбаки! — Точно он, — признался я. — Похож, — сказал рыбак. И другой сказал: — Похож. И третий подтвердил, что да, похож, пояснив при этом: — Н а братишку, говорим, своего похож, на Гошку. Он только-только тут с нами был, в Ивлево пошел. А знаешь, почему так называется — И-вле-во? — Нет, — обескураженно ответил я. — Жила тут раньше барыня. Вот в Москве она и звала к себе гостей: доедете, мол, до Коврова, потом до Репни- ков — и влево. Т ак и получилось — Ивлево. 78