b000002131

Никита сел и молчал, думая, как бы уйти, не обидев этим Лину. Она проворно вилась вокруг стола, задевая Никиту то бедром, то коленом, вся сияя таким счастьем, что просто встать и уйти казалось ему невозможным. Н а столе появилась нехитрая закуска, бутылка водки, граненые стопочки. — Я не пью, — угрюмо сказал Никита. — Выпьем сегодня, миленький. Т ак ая сегодня ночка! — У меня режим, не могу. — Ну не надо, хлопчик. Сядь ко мне поближе. Никита наконец решился, встал и, глядя в пол, все так же угрюмо сказал: — Я пойду, Лина, извини меня. — Куда пойдешь, миленький? — не поняла она, и бле­ стящие глаза ее широко распахнулись от удивления. Она снизу заглянула ему в лицо, и он видел, как мед­ ленно гаснет в этих глазах радостное возбуждение, еще минуту назад бившееся в них каким-то черным пламенем. — Ох, я плакать не умею, — сказала она вдруг низким, похожим на теткин голосом, — а то бы вся слезами выли­ лась. Иди, хлопчик. Я только раз тебя поцелую. Она обняла Никиту за шею и вся трепетной птичкой з а ­ билась около него, а он, чувствуя под руками ее тоненькие ребрышки, даже застонал от пронзившей его жалости к ней и уже не знал, уйдет ли теперь, но она, с силой оттолк­ нувшись от него, сказала: — Иди, хлопчик миленький. И за ним тупо стукнула дверь. Малыш Он проснулся в удобной, как корытце, раскладушке и, прежде чем вернуться к действительности, несколько ми­ нут находился под обаянием пригрезившегося ему сна. Сон был цветной. Ослепительно белая лестница спускалась к бассейну с лазорево-зеленой прозрачной до дна водой, на дне лежали пестрые камешки, а по воде плыла лодка с ко­ сым парусом. Но главная прелесть этого сна была не в красках, а в том непередаваемом чудесном ощущении лег­ кости и тихой радости, которым он сопровождался и оста­ вил по себе после пробуждения. 64