b000002131

— Я знаю, что тебе нигде и ни с кем не интересно. А между тем здесь много интересных людей. — А мне неинтересно с ними. — Вот к а к !— усмехнулся Егор. Он чувствовал, что сильно раздражен, и если будет продолжать говорить с женой, то в конце концов начнет кричать, а она — плакать. — Впрочем, ты можешь уехать, — сказал он, стараясь быть спокойным.— Тебя никто не держит. Он лег на сено и, решив не говорить больше ни слова, прислушивался к шуму дождя и с сожалением чувствовал, что ощущение покоя, которым он недавно наслаждался, ис­ чезло, отлетело, уступив место чему-то тяжелому и нере­ шенному. 5 В колхозе спешно строили риги, в них гулял продувной ветер и пахло мокрой соломой. Но дождь неожиданно кон- ЧИЛСЯ) — ночью сквозь жидкие текучие облака замелькали лучистые звезды, а утром из тумана заречных болот под­ нялось большое, точно разбухшее в теплой сырости солнце. И все обрадовалось этому погожему дню: река заблестела, отражая голубой небесный свет; побежали к ней гуси, вы­ тягивая шеи и размахивая крыльями в бесплодном порыве взлететь; с конного двора, провожаемый сочной руганью зазевавшихся конюхов, выскочил трехлеток и ударил вдоль улицы, ошалелый от счастья неожиданной свободы... Егор вышел в сад, потянулся всем телом, вздрогнул от утренней свежести и улыбнулся: навстречу ему шла, сбивая с веток капли, Александра Сергеевна.. — Егор Савельевич, кончилось ненастье. Теперь мы повысим сдачу хлеба, — сказала она самые обыкновенные слова и засмеялась. И Егор обрадовался вместе с нею и тоже засмеялся. Вёдро стояло недолго. Уже на следующий день появи­ лись признаки дождя. Было томяще знойно, душно; дым из труб стелился понизу, и всюду: в улицах, садах, огоро­ дах — плавали его тонкие синеватые пласты. Егор, взяв ружье, ушел в лес и там нечаянно заснул под едва внятный шелест берез. Было далеко за полдень, от деревьев уже протянулись длинные тени, когда он, тихо Вскрикнув точно от испуга, очнулся и сел. 235