b000002131

кинул через всю комнату портфель на диван и пнул подвер­ нувшуюся под ноги кошку. — Вот, дьявол, принципиальный председатель этой в а­ шей комиссии, — сказал он. — Уперся на Алтайском крае — и крышка. Битый час его уламывал, сошлись на Рязанской области. Все-таки поближе. А там, глядишь, придумаем что-нибудь. С тех пор, как Галя помнила себя, ее повсюду окружала любовь и всеобщее внимание. Маленькой девочкой, с боль­ шим бантом в светлых волосах, в пестром и ярком платье она походила на легкую красивую бабочку, и все наперебой любовались ею и говорили, что она очень милый ребенок. В юности она сохранила ту же мотыльковую легкость и яр ­ кость, и опять все любовались ею, называя ласковыми име­ нами: галчонок, птичка, бубенчик... В начале войны, когда весь город готовился к эвакуа­ ции, она бросила школу. Дмитрий Сергеевич (он работал тогда коммерческим директором завода) говаривал ей: — Учись! Рожей в жизни не возьмешь. Но она, очевидно, твердо верила, что возьмет, любила фотографироваться и мечтала стать актрисой. Войну она воспринимала как нечто отдаленное. З а во д остался в городе, удерживая около себя людей, и редкие из них уходили на фронт. Появились продовольственные карточки и комендантский час, город был затемнен, здания выкрашены грязно-зеленой маскировочной краской, но пря­ мой опасности не чувствовалось, и жители рыли во дворах и огородах щели со скептической уверенностью в напраснос- ти этой работы. Иногда на завод приезжали военпреды из действующих частей. Они привозили трофейный коньяк, су­ хие галеты, концентрат пшенной к а ш ис маслом — одна пач­ ка на стакан кипятку — и, останавливаясь у Орловых, уха­ живали за Галей. Потом на улицах города появились эва­ куированные ленинградские студентки в лыжных штанах, и Галя, подчиняясь этой «моде», тоже надела лыжные штаны. — Учи с ь !— твердил ей Дмитрий Сергеевич. . Уступая его требованиям, она поступила в школу рабо­ чей молодежи и, кое-как окончив ее, поехала в Москву держать экзамены в театральное училище. Н а экзамене все девушки, точно сговорившись, читали письмо Татьяны к Онегину, и когда Галя бойким голосом объявила, что будет читать то же самое, в приемной комиссии кто-то тихо засто- 226