b000002131

Никита Ильич широко раздувал ноздри. Умел он обост­ ренно порадоваться мелочам, которые повсюду окружают человека и которые он часто перестает замечать: мягкий ве­ тер в лицо, запах первого снега, слепой дождь летним днем, дымчато-голубой квадрат лунного света на полу, полуден­ ный плеск реки — все могло неожиданно отозваться в нем радостным волнением, приправленным долей удивления пе­ ред маленьким чудом. Волновал его и тот ранний час утра, когда улицы еще малолюдны, и шаги гулким эхом отдаются между стенами зданий, а сам так полон утренней свежести, чистоты, силы, что кажешься себе невесомым. Подкатил умытый, еще не успевший запылиться автобус. Н а длинных перегонах окраин он шел с большой скоростью, и ветер, врывавшийся в открытые с двух сторон окна, неис­ тово трепал волосы, воротники и косынки пассажиров. Н а ­ скучавшись за долгую зиму по этому теплому буйству вет­ ра, ему улыбались, как хорошему приятелю. Кондукторша цыганка Лина, которая давно уже работа­ ла на этом маршруте и знала всех постоянных пассажиров в лицо, весело сказала Никите Ильичу, принимая от него деньги: — Здравствуй ! Открыла все окна, и никто не ворчит. Е е сизо-черные волосы были все перепутаны; глаза, зубы, круглая серьга в ухе так и сияли каким-то праздником. Никита Ильич искренне удивился предположению, что кто-то может ворчать в такое прекрасное утро, и оглядел пассажиров. Н арод здесь был преимущественно молодой — из так называемого молодежного городка строителей — и ехал, судя по костюмам и снаряжению, загорать на пляж. Среди пестреньких ситцев и легких рубашек навыпуск лет­ няя гимнастерочка какого-то солдата казалась столь тяжким бременем, что Никите Ильичу самому стало жарко, и он по­ сочувствовал солдату, хотя тот, очевидно, ехал туда же, по­ тому что обнимал за плечи сразу двух ситцевых девушек с целлофановыми мешочками в руках. Ближе к центру автобус пошел медленнее и стал запол­ няться специфически рыночной публикой — деловитой и уже с утра взвинченной домашними заботами. Но и ветра здесь не было. Солнце прикрыли многоэтажные здания и густо опушившиеся липы; молодежь притихла, уступая места домохозяйкам с большими сумками на молнии. И только Лина по-прежнему сияла, как елочная игрушка, гортанно покрикивая на весь автобус: 1