b000002130

дошел вплотную. Глядь — а он тоже без руки. Здорово, мол, приятель! Слово за слово — разговорились. Того Андрюхой зовут. Встали рядом. Я говорю: «Давай, Андрюха, сообща ловить. Как у меня окунь возьмет, я с леской отбегу, а ты ее у самой лунки под­ дерни, чтобы за край не задела». Так и приноровились. Если бы кто со стороны видел, живот надорвал. То я, то Андрюха сорвемся вдруг с места и бежим сломя голову от проруби — умора! Спаялись мы с дружком — водой не разольешь. На всех озерах и реках вместе. А после рыбалки — в чай­ ной. Еще пуще стал я запивать. Раньше хоть часть улова домой приносил, а теперь перестал — все начисто пропиваем. Сидим как-то в буфете на станции, ждем поезда в город, пьем. Всю спустили, только я одну щучонку фун­ та на полтора ребятишкам оставил. Андрюха совсем уже на сносях, да и я порядком окосел. Вот в таком кураже сели мы в вагон, дружок и говорит мне: «Дураки мы с тобой, Нанька (он меня Нанькой звал ). Корежимся всю зиму на морозе, а можем жить как у Христа за пазухой. Только нахальства набраться». «Как э т о ? »— спрашиваю. «Проще репы. Вот сейчас увидишь». .Выпростал он свою культю, шапку долой и — бой­ ким голосом: «Добрые, сознательные граждане! Братья, сестры, папаши и мамаши! Подайте калекам на пропитание... Пой!» — шепчет мне. Спьяну это смешно вроде казалось, я и гаркнул: «Раскинулось море широко-о-о...» Одежонка у нас была самая для случая подходящая: рвань рыбацкая. Стали граждане Андрюхе в шапк> деньги сыпать. Прошли мы весь вагон. В тамбуре Ан­ дрюха деньги в карман начал пихать. А меня, не совру, вдруг затошнило даже. «Андрюха, — говорю, — брось эти деньги сейчас же, а не то я в морду тебе дам». «Дурак ты, — говорит, — Мы на них в городе сейчас выпьем. Пошли дальше, привыкнешь». Чувствую —•и сам я виноват, что поддался, и оттого еще пуще осерчал. На боку у меня в противогазной 16