b000002130

не вывезено — лесник да объездчик ведают. И захочет объездчик леснику потрафить — потрафит, а не захо ­ чет —• свищи в кулак. — Уж точно — механика! — усмехнулась Настасья. — Про то и говорю. Будет Ванька зятем, мы с ним такие дела завертим — тысячные! — Ну и попадетесь вместе. — Небось. Так тонко исделаем — комар носу не под­ точит. — Я тебе, Аверкий Ильич, вот что скажу, — нахмури­ лась Настасья. — Брось ты свои темные дела. Не в струю они н ашей с Устей жизни. А не хочешь по-людски жить, честно да прямо, вот бог, а вот порог. — Настасья! — рассвирепел Аверкий. — Ну что Настасья? Была Настасья без счастья, да нашла в одночасье. После этого разговора Аверкий, обычно заискивающе почтительный с объездчиком, стал встречать его сухо и неприветливо. «Одна болтовня с тебя, малый, — думал он, слушая Ваньку. — Эдак я только водку зря травлю». Надо было показать, что он недоволен объездчиком, и как только грязно-белая Ванькина лошадь появлялась из-за сосен, Аверкий делал вид, будто занят работой и ему страсть как не хочется отрываться. Он с маху тыкал на стол посуду, хлеб, закуску и грубо говорил: — Садитесь, что ли! Нечего там топтаться. Они молча выпивали по первой. Устя сидела в сто­ ронке, остамело прислонясь к печке прямой спиной. — Видел я сегодня в овраге синюю глину, — заводил Ванька. — Эт-то был, значит, у меня дед, гончар. Так тот, знаешь, сколько мог выпить? У бабы одной, Краюхой ее звали, самогонный аппарат был. Ух, смешная баба! Как-то идем мы с ребятами по-над речкой, глядим — ейная корова стоит в воде чуть ли не по самый хребет... Аверкий громко, протяжно зевал и, направляясь к двери, бросал на ходу: — Пойти собаку привязать, н а д с а ду эту. Лошадь в а ­ шу не н ап уж ал а бы. Выйдя, он тихонько подкрадывался к окну и загляды ­ вал в сторожку. Ванька все так же сидел за столом, чуть повернувшись к Усте, наливал стопку за стопкой и 144