b000002129

В передвижении современного человека по планете есть что-то небрежно-щегольское. То он, положив локоток на опущенное боковое стекло, мчится с ветерком на авто­ машине, то, откинувшись удобно на спинку кресла, летит в самолете и, позавтракав в Москве, думает о том, чем бу­ дет обедать в Новосибирске, а ужинать в Хабаровске, то сладко спит на ломких от крахмала простынях, убаюкан­ ный мягким ходом вагона. Взять хотя бы тот электропоезд, на котором он, Соло­ мин, ездил в Москву. Попадая в его вагон, какой-нибудь не слишком бывалый пассажир, не избалованный доселе порядком на вокзалах и комфортом в поездах, для перво­ го раза, должно быть, слегка обалдевает от неожиданности, конфузится своего перехваченного наперевес мешка или распертой до формы шара авоськи и поскорей запихивает это имущество под кресло. В другой раз он обязательно берет с собой, может быть, не слишком щегольской, но все же чемодан. Подкинет его эдак небрежн енько на полку, сядет, нарочно попружиня, в мягкое кресло и развернет журнальчик с картинками. И уж ие преет в пыльном пла­ ще, а вешает его на крючок, потому что па сей раз не дал маху — не надел в дорогу одежонку поплоше, а достал из нафталина праздничный пиджак с плечами и привязал на шею крепдешиповый галстук с малиново-зеленой полосой. Точь-в-точь как вон тот парень на соседней скамейке. Эй, приятель, у какого павлина ты одолжил это перо? Такими мыслями развлекал себя Соломин в ожидании поезда, сидя на скамейке в чахлом привокзальном садике. Было раннее утро — у киоска пенсионеры -дожидались московских газет, на клумбах еще поблескивала роса, и воздух пахнул молодым огурцом. В этих мыслях и в этом своем настроении Соломин ощущал какую-то браваду, позерство перед самим собой, но они действительно отвлекли его от того, о чем следова­ ло бы подумать и о чем думать оп уже устал. Валяясь на тюфячке в бабкином саду, он обдумал и перестрадал мно­ жество вариантов своего будущего. То решил он спиться, обосячиться и_ жить в городе вечным укором Александре; то видел себя бакенщиком, живущим в избушке па берегу реки: костер, философический бег воды, мысли над непо­ движными поплавками, пе стоящие, по чистой совести, и гроша ломаного, но такие возвышенные, такие очарова