b000002129

— Вот, дьявол, принципиальный, председатель этой вашей комиссии,— сказал ои.— Уперся на Алтайском крае, и крышка. Битый час его уламывал, сошлись на Рязан ­ ской области. Все-таки поближе. А там, глядишь, приду­ маем что-нибудь. С тех пор как Галя помнила себя, ее повсюду окружала любовь и всеобщее внимание. Маленькой девочкой, с боль -. ниш бантом в светлых волосах, в пестром и ярком платье она походила на легкую красивую бабочку, и все напере­ бой любовались ею и говорили, что она очень милый ребе­ нок. В юности она сохранила ту нее мотыльковую легкость и яркость, и опять все любовались ею, называя ласковыми именами: галчонок, птичка, бубенчик... В начале войны, когда весь город готовился к эвакуа­ ции, она бросила школу. Дмитрий Сергеевич (он работал тогда коммерческим директором завода) говаривал ей: — Учись! Рожей в жизни не возьмешь. Но она, очевидно, твердо верила, что возьмет, любила фотографироваться и мечтала стать актрисой. Войну она воспринимала как нечто отдаленное. Завод остался в городе, удерживая около себя людей, и редкие из них уходили на фронт. Появились продовольственные кар­ точки и комендантский час, город был затемнен, здания выкрашены грязно-зеленой маскировочной краской, но прямой опасности не чувствовалось, и жители рыли во дворах и огородах щели со скептической уверенностью в н апрасности этой работы. Иногда на завод приезжали военпреды из действующих частей. Они привозили тро­ фейный коньяк, сухие галеты, концентрат пшенной каши с маслом — одна пачка на стакан кипятку — и, останавли­ ваясь у Орловых, ухаживали за Галей. Потом па улицах города появились эвакуированные ленинградские студент­ ки в лыжных штанах, и Галя, подчиняясь этой «моде», тоже надела лыжные штаны. — Учись! — твердил ей Дмитрий Сергеевич. Уступая его требованиям, она поступила в школу рабо­ чей молодежи и, кое-как окончив ее, поехала в Москву держать экзамены в театральное училище. На экзамене все девушки, точно сговорившись, читали письмо Татьяны к Онегину, и когда Галя бойким голосом объявила, что бу­ дет читать то же самое, в приемной комиссии кто-то тихо застонал. Галя начала читать и даже сама чувствовала, что читает плохо, с однообразной ученической интонацией, и поэтому не удивилась, когда секретарь комиссии объя-