b000002129

Когда в прихожей они проходили мимо зеркала, Анд­ рей Поликарпович невольно задержался и сравнил свою тяжеловатую, но еще стройную и осанистую фигуру с вис- лонлечей фигурой генерала. «А все-таки я еще молодцом»,— с удовольствием поду­ мал он. Друзья вышли в сад и сели там у врытого в землю стола. — Вот так-то, Андрюшенька...— сказал генерал. — Да-а-а,— вздохнул Андрей Поликарпович. Разговор у них явно не клеился. Выручила английский сеттер Люстра. В то время как гончие Угадай и Заливай, не отличавшиеся деликатностью и вообще утонченностью натур, совершенно игнорировали гостя, она, с присущей ее породе нежностью, тронула руку Пухова холодным носом ' и, ожидая ответной ласки, положила голову к нему на ко­ лено. Заговорили о собаках. — А ты помнишь, как баловались охотой, когда стояли под Оршей? — спросил генерал.— Помнишь мою Сильву? Говорят, у каждого охотника бывает единственная собака, которая всеми статьями ему по душе. У меня вот Сильва была такой. — Ну и врешь! — возмутился Андрей Поликарпович, непримиримо щепетильный во всем, что касалось собак и охоты.— Твоя Сильва была вислогуза и к тому же лени­ ва, глупа и прожорлива. — Верно, дрянь была собака,— серьезно сказал гене­ рал .— Все на расстоянии-то кажется лучше, Андрюша... Помнишь, как отсиживались по болотам в окружении? Те­ мень, мокрота, стужа. Уткнемся мы с тобой лбами над ко­ телком и хлебаем сухарное месиво на рж авой водичке. А вот теперь вроде уж и жалко тех дней. — Нашел о чем жалеть! Помнишь моего ординарца Аверьяиа Галаева? Ну, матерый такой русачище, с усами? Тот, бывало, говорил:, «Приду с войны и все, что по­ хоже в избе на ружье, поломаю. Пусть ухват — и тот поло­ маю». — Я не о том. Кто стан ет жалеть о войне! — сказал ге­ нерал.— Не понял ты меня... — Эй, друзья-ветераны, завтракать! Где вы там? — по­ слышался за деревьями голос с какой-то звонкой, молодой задоринкой. Из плотной зелени сада вынырнула малень­ кая стройная женщина в спортивных тапочках на босу ногу и сразу же протянула генералу руку.