b000002129

— С полными ведрами вас встречаем. К счастью. И это было действительно счастьем, когда за меловы­ ми обрывами глазу открылось все сразу — и подсиненная ветром Клязьма с серебристыми чайками над ней, и ки­ пень дубовых рощ, и груды золотистых облаков, и глубо­ кое, словно пьющее глаза твои, небо. Когда у изгиба реки я подошел к лесу, невидимая в чаще птичка сказала мне: — Добро пожаловать. Я усмехнулся этой совсем детской догадке и остано­ вился послушать: если пискнет еще раз — значит, пищит просто так, по птичьей надобности, а промолчит — значит, на самом деле приветствовала меня. Она промолчала, и я, осчастливленный еще больше, зашагал вперед. Дорога вела дубовым лесом, где еще сохранились крупные лан­ дыши. Здесь стояла парная духота, вились тучи комаров, и хотелось поскорей выбраться к речному простору, чтобы опять с головы до ног окатил свежий ветер. Наконец он мягко пахнул в лицо. У прорвы, как называлось это место Клязьмы с отхо­ дящей от нее заросшей старицей, сидели на берегу невод­ ники. Когда я подошел к ним, они не спеша докуривали, собираясь дать новую тоню. Оглядели меня, похватывая дымок из коротеньких цигарок, и один спросил: — А ты, случаем, не Никитин? Я почувствовал, что улыбаюсь смущенно и самодо­ вольно: вот ведь узнали меня читатели, эти заросшие не­ дельной щетиной, пропахшие тиной и чешуей рыбаки. — Точно, он,— признался я. — Похож, — сказал рыбак. И другой сказал: Похож И третий подтвердил, что да, похож, пояснив при этом. — На братишку, говорим, своего похож, на Гошку. Ои только-только тут с нами был, в Ивлево пошел. А знаешь, почему так называется И-вле-во. — Нет,— обескураженно ответил я. — Жила тут раньше барыня. Вот в Москве она и зва­ ла к себе гостей: доедете, мол, до Коврова, потом до Реп- ников - и влево. Так и получилось - Ивлево. - Я поднимался молоденьким березняком на высоких берег к этому самому Ивлеву и посмеивался над собой. Все относительно! И на этих берегах имя моего двоюрод­ ного брата Гошки, искуснейшего, удачливого и вездепро-