b000002129

биваюсь. А сам я, между прочим, тоже с Буковины, с села Л ашкивки». «Да ты ,— говорю,— мой краянец. У меня ж инка с Лашкивки». «А к ак ее звать?» «Санда Тодоровпа». «Сорохан?» «Она». Как кинется на меня тот человек и ну целовать и ну плакать... Я думал, порченный какой, толкнул его, а он и говорит: «Неужели, сынку, твое сердце не чует? Ведь я Тодор Сорохан, твоей жпнке батька». Тут и я заплакал. «Что же мы, батька, будем делать?» «А что,— говорит,— Утро, пора и снидать». Шесть педель кормил он меня на свои гроши, а потом нанялся я за сходную цену к фермарю Мандрику на два года. Просил у пего грошей вперед. «У меня ,— говорю,— батька грыжей мается, надо док­ тору платить». Башкой только покрутил. «Подождет батькина грыжа. Другие с ней до ста-лет живут». Так и не пришлось поправить батьку. Сожгли его и даже праху не дали. Дюже плакал я, что пе осталось батькиной могилы. Страшно это. Был человек и вдруг — фук! — нет ничегошеньки... Федчук умолк. Было слышно, как бьются мелкие торопливые волны, стучат голые ветви платанов, и эти звуки ясно давалп по­ чувствовать, какая глубокая тишина стояла несколько се­ кунд у костра. Когда же ты капиталистом-то был? — подозрительно спросил Гриша. 3 ^ Это особая история,— вяло откликнулся Федчук. М01релся я там на их вольготную ж и з н ь ,- про- г „ / с'! 0Н’ постепенио воодушевляясь,— и захотелось мне самому стать капиталистом. — п °д®0Дап тебя! — выругался Ананий. т х андрика ушел я с грошами. Невеликие, ко