b000002129

шей густую па вид и коричневую, как чай, воду, Аверкий срубил из сосновых комлей сторожку. — Вот изба-то! Дворец янтарный! — хвастался он, вво­ дя па резное крылечко жену Настю.— Ничего, что глушь, был бы хлеб да муж. Так, что ли? — Куда иголка, туда и нитка,— тихо сказала тогда Настя. Она считала свою жизнь погубленной, и ей было все равно, где жить, хоть с чертями в болоте. Денис, отец ее, по ремеслу был плотник, по виду — цыган, а по характе­ ру — человек веселый и легкий. Крестьянский труд он не любил. Бывало, чуть обтают на апрельском ветру горбатые холмы, отходил он в Москву, в Нижний, в Казань и плот­ ничал там до поздней осени. Когда же износилась и увяла, ворочая в одиночку бедняцкое хозяйство, его жена, он, еще статный, чернобородый молодец, задурил, загулял и сги­ нул из села на веки вечные. Шестиадцатилетнюю Настю из благочестивых побуж­ дений (много ли проку в хозяйстве от бабы!) взял в ра­ ботницы вдовый старик Лыков. Весной, когда она помо­ гала Лыковым пахать дальний прикупной клин, Аверкий замотал ей голову юбкой, изнасиловал и, припугнув расправой, велел молчать. — Ты что, касатка, глаза-то наревела? — подозритель­ но спросил старик, когда она вернулась с поля. Настя бухнулась на лавку, разлилась рекой и по­ каялась. В тот же день старик позвал Аверкия в лес за жердями и там, в глушинке, больно отхлестал кну­ том. — Для себя берег, папаня? — ядовито усмехнулся Аверкий, вытирая с лица кровь. — Женю! — рассвирепел старик.— На оатрачке женю, на нищей! Жеребчина стоялый... Аверкий опять усмехнулся. Молодая, пригожая, силь­ ная Настя правилась ему, а жениться на батрачке, по его дальновидным соображениям,б ыло даже лучше очень уж косо стали поглядывать в селе на богатых Лы- ковых. — Не испугал, папаня! — Ну, добро ж! . Старик был крут и неотходчив. Свадьоу с™рали, и вскоре после нее Аверкий отошел от семьи на кордон. Так возник здесь этот маленький островок человечьей жизни, вкрапленный в бескрайный разлив лесов.