b000002129

стояла над Андреем Фомичом и странно косилась на него лиловым глазом, полным какой-то тревожной печали. «Приснится же такая погань трезвому человеку...— по­ думал Андрей Фомич ,— Просто — тьфу!» В стороне, у костра, уже хлопотала стряпуха. Андрей Фомич подошел к ней и рассказал про сон. — Батюшка ты мой! Не иначе как дома у тебя нехо­ рошо,— ахнула стряпуха. — Брось! — нахмурился Андрей Фомич. — На все у вас приметы да поверья, б-бабы... Он посидел у костра, повздыхал, а когда стряпуха об­ молвилась о том, что на стане подходят харчи, обрадовался случаю, распутал кобылу и поехал в село. Конец был не близкий. Погонять Андрей Фомич боял­ ся — ехал без седла, подложив драный ватник,— и пуза­ тая, с провалившейся спиной кобылка едва переставляла мослатые ноги, озабоченная тягучей лошадиной думой о жаре, слепнях, об усталости и корме. Наконец впереди приметными издали вехами — коло­ кольней без креста, силосной башней и кривой скворечней над избой придурковатого пастуха Феди-черта — обозна­ чилось село. По обе стороны дороги распахнулось широкое ржаное поле. Ветер слегка волнил рожь, взвивал над по­ лем солнечную пыль, и в ней, трепеща сетчатыми кры­ лышками, у поенно купались головастые стрекозы, пока­ мест беззаботный жизненный путь их не пересекался со стремительным ломаным полетом стрижа. Выпрямившись, Андрей Фомич с удовольствием под­ ставил ветру потное лицо и вдруг, усмехнувшись, придер­ жал лошадь. Сверху ему хорошо было видно, как, сидя на закрайке поля, под березовым пряслом, целовались парень и девка. «Совсем заломал сердешную,— любуясь, подумал Анд­ рей Фомич.— Интересно знать, кто такие?» Побагровев до самых плеч, он вытянул шею и вдруг изо всей силы дернул уздечку. От неожиданности кобыла на­ шла в себе достаточно прыти, чтобы пуститься вдоль пряс­ ла рысью, но когда донесла Андрея Фомича до места, где только что целовалась дочь его Верка, там никого ие было. — Др-р-рянь! — заревел Андрей Фомич. Не помня себя, ои сунулся с лошадью прямо на прясла и замахал сложенным вдвое куском веревки. — Вылазь сей минут! Все равно вижу, где ты есть, окаянная!