b000002129

А за окном уже мутнели ранние сумерки, отсвечивая нежным сиянием первого снега. Глафира стала собираться на фабрику. — Покорно благодарим за чай-сахар,—поднимаясь, сказал Емельян и церемонно поклонился. Ему тоже было пора пускаться в обратный путь. Васька провожал деда до водонапорной вышки. Здесь город, отступая от полых вод, выгибался глубокой излучи­ ной, и сейчас она была четко обозначена полосой огней, завершенной огромным кубом голубоватого света. Это сиял дневными лампами фабричный корпус, построенный почти без простенков из одного стекла. За вышкой улица, как в черную яму, уходила в метельную мглу, к реке. И опять Емельян ехал мимо затона, мимо замерзших дебаркадеров, катеров, пароходов. В их мачтах свистел ве­ тер, через палубы тащилась серая поземка, и единствен­ ный фонарь, освещавший затон, только еще резче подчер­ кивал его холодное оцепенение. Емельян торопил коня. Всегда есть что-то печальное в заколоченном доме, в остывшем локомотиве, в скован­ ном льдом пароходе, и лучше, если мимо них проедешь поскорей.