b000002128

ними, чувствуя, как холодная густая вода неприятно обво­ лакивает мои ноги. До сих пор отчётливо помню, какое чувство я испытал, когда взлетела первая утка. Я испугался. Это был самый неподдельный испуг. Когда с кряком, с хлопаньем крыльев утка выдралась из кочкарника почти у самых моих ног, я вздрогнул, отшатнулся и даже не сделал попытки вскинуть ружьё. — Правильно сделал, что не стрелял, — услышал я за спиной спокойный голос дяди Серёжи. — Это матка. Сейчас молодых поднимем. Смотри в оба. Я не подал виду, что растерялся, и решил впредь быть спокойным и выдержанным. Но когда мы двинулись даль­ ше по болоту, у меня заранее дрожали руки. Вот опять хлопанье крыльев, — утка тяжело поднимает­ ся на крыло, я тыкаю стволом в пространство, отчаянно жму на спуск... Что такое? Он не поддается... В ту же секунду сзади меня грохнул выстрел. Утка, свесив голову и вразнобой махая крыльями, ткнулась в кусты. Я оглянулся. Дядя Серёжа спокойно открывал ды­ мящееся ружьё, чтобы вложить новый патрон. — Почему не стрелял? Я в недоумении осмотрел свое ружьё. О! Да ведь я забыл взвести курки! Подобрав убитую утку, двинулись дальше. В пылу и азарте я не заметил, как исчез Иван Павлович, и теперь слышал его выстрелы где-то далеко за кустами. Между тем погода портилась. Потянул ветер, заволаки­ вая небо серыми, тягучими, как клей, облаками. Темнело. Мы повернули назад, к ботничку. Ивана Павловича еще не было там. Тяжелая капля упала мне на рукав, другая —на верхнюю губу. Я слизнул её и сказал: — Дождь будет. —У же идёт, — уточнил дядя Серёжа.