b000002127

ся! — стараясь придать своему голосу начальственную строгость, крикнул Сергиян. Матвей уперся в него долгим, тяжелым взглядом. — Вы, папаша, шли бы, право, под шалаш,— сказал он нако­ нец с недоброй угрюмостью.— Ведь уж ни тяжело поднять, ни крепко ударить... Иди, иди, старичок, не бойся! Я на твою долю не замахнусь. — Ишь ты, перец! — удивился Сергиян. Они долго и враждебно молчали, потом — сначала Матвей, за ним Герасим, а там и Сергиян,— плюнув по обычаю в ладонь, принялись за работу. «Теп, теп»,— опять стучали над речкой топоры. С весеннего неба сыпали свой радостный звон жаворонки. Сергиян вскоре размяк, уселся на торце сваи и, погружаясь в дремоту, пробормотал со вздохом: — Сорок семь тысяч — шутка!..