b000002127

стую звезду. Она разливала в воздухе прозрачный голубой свет, и Сергиян сказал, что это солдаты на учении пустили ракету. Они долго смотрели на нее, но звезда продолжала гореть, неся над полем и лесом свой прекрасный свет, и постепенно какое- то странное чувстзо овладело ими обоими. Они вдруг шепотом заговорили о том, что хорошо бы получить выгодный подряд, сколотить побольше денег, сунуть их своим бабам, а самим пу­ ститься по вольному свету с одним топором и отвесом. И вот опять словно взошла перед ними эта звезда. Сергиян только вздыхал, а Герасим, как и тогда, торопливым шепотом повторял: — Ах, папаша, да что же это такое? Что ж это такое, а? — И тем более непонятно было плотникам, почему Матвей гонит от себя эту женщину. — Матюша,— каким-то раненым голосом говорила она,— возьми меня к себе! — Да уйди ты! — опять сказал Матвей.— Слезы мне твои, все равно что вода. — Деревянный ты... — Задеревенел — это точно. — Скажи, что возьмешь... — Никаких таких слов не будет, ступай. — Не уйду я. — Надоест — уйдешь. Матвей повернулся к ней спиной, выдернул из бревна топор и мелкими, плотницкими ударами погнал вдоль него длинную щепу. Трудно было поверить, что человек может плакать та­ кими обильными слезами. Женщина закрыла лицо руками, и слезы текли у нее между пальцами до самых локтей. Сгорбив­ шись, она пошла прочь, спотыкаясь и семеня, когда особенно сильный порыв ветра толкал ее в спину. — Ну и зверь ты, Матюшка! — сказал Герасим, дрожащими руками доставая из мятой пачки папиросу.— Истый зверина хичный!.. — Нешто можно так с живой-то душой ?— укоризненно вздохнул Сергиян. Матвей не ответил. Он, как и всегда, работал ловко, снорови­ сто, и его невозмутимость вконец разозлила плотников. — А вот тюкнуть его обушком разок-другой, он, глядишь, и отмякнет! — вспылил Герасим, враждебно глядя на Матвеевы лопатки, плитами ходившие под гимнастеркой. — Авось, отмякнет,— поддакнул Сергиян.— Никак я этого не понимаю, чтобы, значит, человека от себя гнать, как собаку. — Да что вы раскаркались? — выпрямился Матвей.— Знать не знаете, что между нами вышло, а беретесь судить-рядить.