b000002127

— Пущай сплаваить,— урезонивает его Пронюшка,— Раз он привычный — пущай! Ване и самому не хочется лезть в обманчивую весеннюю во­ ду, но в свои двадцать четыре года он так молод, как тому и полагается быть, и сейчас им владеет еще не остывшее рев­ нивое чувство заводилы-мальчишки, который хочет быть всегда впереди и который никому не даст нырнуть дальше, вскараб­ каться на дерево выше, добежать куда-нибудь быстрее и пойти на опасность раньше, чем он. Раздетый уже по пояс, белый, мускулистый, с коричневым, огрубевшим на солнечном ветру лицом, он садится и начинает стаскивать сапоги. Но Жилин почти раздет. Он шагает через спущенные штаны, подходит к воде и, черпая ее широченными, привыкшими хва­ тать кирпичи ладонями растирает себе грудь, живот, поясницу. — Стащи-ка, старина! — просит Ваня Пронюшку. Тот берется за сапог и начинает тащить. — За пятку надо! Ну что ты голенище-то сучишь! — сердит­ ся Ваня.— Никогда сапоги не снимал, что ли?.. Эй, Жилин, не моги без меня лезть в воду! Но Пронюшка нарочно дергает тонкий хромовый сапог за голенище и, трясясь от смеха, припадает лбом к Ваниной ноге. — Пу... пу... пу-щай спла-аваить, ежели привычный...— едва выговаривает он.— Ох, моченьки моей нету!.. Люблю шутить! Когда ботник наконец у берега и Жилин выходит из воды, Ваня, хмурясь и глядя в сторону, хочет накинуть ему на плечи Пронюшкин тулуп. — Нельзя этого,— важничая, объясняет Жилин.— Вот и вид­ но, что застыл бы ты без меня, Иван Василич, прямо вовсе бы сомлел. Первое дело — надо растереться, чтобы всю наружность огнем палило, а потом — хоть в легкой одеже, ничего тебе на станет. Он крепко растирается своими исподними, и кожа его да­ же на расстоянии начинает отдавать жаром. — Ты теперича что же? С нами поедешь или сына ждать бу­ дешь? — спрашивает Пронюшка. Жилин косится на свое ружье и, видя, что Ваня не соби­ рается отдавать его, решает ехать. Теперь, когда поднялся ветер и на плесах гуляет зловеще­ темная волна с грязной пеной на гребне, а загруженный ботник подтекает, ехать становится опасно. Все напряженно молчат, лишь Жилин хриплым от волнения голосом командует: — Носом держи к волне! Носом! Наконец ботник с разгона почти наполовину выскакивает на берег. Все с облегчением закуривают.