b000002127

Туча вскоре иссякла, и собрание разместилось на лавках в тени огромной березы, еще ронявшей на кумач стола крупные капли. Председатель вынул записную книжечку и, особенно упи­ рая на достижения, зачитал длинный ряд цифр. Его не пере­ бивали. Только один раз к столу подошли гуси, и председатель, махнув на них книжечкой, сказал: — Полинка, прогони эту тварь! В речах бесконечное число раз вспоминались шестьдесят гек­ таров кукурузы, сделавших-таки свое дело: маяковцев призна­ ли побежденными. И обед для них потом был такой прочный, что маяковский председатель, отодвигая от себя тарелку с поч­ ками в масле, признался: — И тут одолели! Мы для вас намедни жиже постарались. А вдоль деревни уже ходила гармонь. Был веселый, в меру хмельной праздник. Только под самый вечер шофер сел в свой грузовик и сказал, что поедет жениться. Его с хохотом вытащи­ ли из кабины и заставили плясать. Да еще какой-то мохнатый дедушка, сидевший на завалинке, вдруг спросил меня: — Хочешь, я тебе про пчел все расскажу? — Все? — Все,— подтвердил дедушка и упал носом в песок. А когда пришла поздняя летняя ночь, на чьи-то ворота, за которыми мычала корова, повесили экран, и кинопередвижка показала фильм про кубанских колхозников, которые только и делали, что пели, влюблялись и лихо катались на комбайнах. Утром Генка вывел меня за конюшни на дорогу. Был нежар­ кий, туманный час рассвета. Дорога шла сырыми кустарниками; сквозь них просвечивала темная вода болот; бревенчатые гати колыхались и пружинили под ногами. Я миновал окруженную ржаными полями деревеньку, и передо мной, величественный и строгий, как храм, встал сосновый бор. По обочинам песчаных дорог еще проглядывали кое-где неяркие цветы, но вскоре и они исчезли, уступив место седым мхам, ржавой хвое и жесткому, точно жестяному, черничнику. Лес поглотил меня. Я замотался в нем, потерял дорогу, ел сухари, чернику, лесную малину, пил из ручьев, а утомившись, ложился в сухой глубокий мох и смотрел, как ветер комкает облака и как падают, падают и не могут упасть бронзово-крас- ные стволы сосен. Под вечер сквозь сосны блеснуло мне отраженным светом зари лесное озеро. Чистое, без единой травинки, оно, как в ча­ ше, лежало в сухих песчаных берегах и было наискось пере­ черкнуто резкой границей света и тени. Светлая полоса быстро сужалась, за ней, бороздя багряно-лимонную воду, спешили две уточки, но тень догнала их и накрыла, как ястреб крылом. Озе