b000002127

зовики, тележки; исступленно визжали поросята; поодаль от мясных, молочных и овощных рядов толкалась барахолка. Мо* лодой человек, размахивая трикотажной рубашкой, кричал с кавказским акцентом: — Бобочка! Бобочка! А вот персидская бобочка! Кучка охотников, жарко дыша друг другу в затылки, рас­ сматривала ружье. Пожилая колхозница долго старалась загля­ нуть через их головы, вытягивала шею, подпрыгивала и, нако­ нец, потянула одного из охотников за рукав. — Милай, чегой-то тут продают? Тот медленно повернулся, окинул ее ленивым взглядом и сказал: — Аэроплан. — А вот свежее! А вот, молодчик, утрешнее! — наперебой кричали молочницы, стоило только кинуть в их сторону обна­ деживающий взгляд. Я искал попутную машину в Клязьминский городок. Наконец шоферы показали мне на тупорылый грузовик за решетчатым забором базара; он уже подрагивал от конвульсивных усилий мотора. — Подвези до городка! — крикнул я издали шоферу. Бывает так: знаешь человека с детства, а он идет мимо и от­ ворачивается. Хочешь кивнуть, ищешь его глаза — нет! Так и этот шофер, мой одноклассник, отворачивался, а когда наконец столкнулся со мной лицом к лицу и отвернуться было нельзя, сказал: — Зазнался. В шляпе ходишь. — Постой, Пашка! — оторопел я.— При чем тут шляпа? — А при том, что ученый стал, зазнался. Потом мы долго молчали, очень недовольные друг другом. Пашка сидел за рулем, всецело, казалось, сосредоточась на пре­ одолении валких районных дорог. — А у меня как не задалось в седьмом классе с немецким языком, так с тех пор и не учился,— сказал он наконец. — Жалеешь? — А чего? Вот сейчас ждет меня на дороге мужичок, дровиш­ ки ему надо перебросить. Полтораста возьму. — Значит, сытно живешь? — Хорошо. Жена пятьсот получает, я — сот девять. Да калым на машине всегда есть. Дом недавно купил. — Ну, Пашка, ты счастливый человек,— сказал я,— Один мой приятель по немецкому языку вот как лихо учился, в шляпе те­ перь, вроде меня, ходит, а нет у него ни дома, ни жены, ни ка­ лыма.