b000002127

ли колокола, когда крестьяне объединялись в коммуну и един­ ственный трактор марки «Фордзон» был' у кулака Проньки Лы- сова. В те времена скончалась в одночасье вдова Ульяна. Муж ее погиб на гражданской войне, а сама она умерла, подпирая колом увязший в грязи воз сена. До той поры красивая и своевольная дочь ее Наталья слыла у сельских парней недотрогой, но в горе вдруг легко ответила на ласку одного, потом, обманутая им, доверчиво метнулась ко вто­ рому, а там, обозленная, подавленная и еще более одинокая, про­ пала из села. Говорили, что она работает на болоте «торфуш- кой», но к зиме Наталья опять вдруг объявилась в селе, и не одна, а с маленьким сыном, завернутым в какое-то больничное, проштампованное черными печатями одеяло. Жила она нелюдимо. И когда выходила к обледеневшему колодцу, то смотрела на встречных таким тяжелым, несгибае­ мым взглядом, что все спешили отвернуться или опустить глаза. Продышав в замерзшем окне дырочку, фельдшер украдкой следил за ней. Потом набрался смелости, постучался как-то у ее дверей, но получил отпор. — Что, цветик? — крикнула ему в лицо Наталья,— Весной пахнуло? Бесишься? Снега рухнули тогда сразу. Всего одну ночь трудолюбиво, без грозовой шумихи постарался весенний дождь-работяга и погнал из-под^ сугробов мутные снеговые ручьи, повесил над полями теплый туман, опушил краснотал желтыми барашками. Фельдшер опять зашел к Наталье. Стоя среди раскрытого двора и глядя, как она дергает из крыши последние пучки со­ ломы на истопливо, он участливо спросил: Как жить-то будешь? Все уже добришко-то проела, что л и? А брошу ребеночка в колодец и уйду на все четыре сто­ роны, насмешливо ответила Наталья. Что ты! Этого нельзя! — испугался Сорокин. - Всему веришь, как маленький... Чем тронули ее слова фельдшера? Или не было уж сил у нее крепиться более, но только, сев вдруг на ворох надерганной из- под стрехи соломы, она заплакала. Впервые фельдшер отважился прикоснуться к ней. Он подо­ шел и легонько погладил ее по волосам. Ну! Тоже жалелыцик нашелся,— мотнула головой На­ талья.— Чай, плетут по селу-то, что ты со мной вяжешься, а? Пусть плетут. Я ведь не просто так... Полно, дурачок миленький,— усмехнулась Наталья.— Иди уж сюда, ладно... Ласковый ты, должно быть. И завертела с тех пор фельдшера какая-то бешеная струя.