b000002127

Людмила Петровна, сидя за кухонным столом, спокойно смот­ рела на фельдшера своими огромными глазищами. Он не сму­ тился. Все для него было решено и наперед известно. — Я, Людмила Петровна, к вам по личному делу,— обстоя­ тельно начал он.— Как видите, я не молодой человек, ухажи­ вать мне вроде уж поздно, поэтому я к вам попросту, с откры­ той душой. Выходите за меня замуж. Вы одна на свете, я тоже один. Два сапога пара. Ну? Смеяться надо мной не будете? Людмила Петровна поднялась. Она еще молчала, но фельд­ шер вдруг почувствовал, что она ответит отказом. Он и сам не мог сказать, откуда взялась у него такая уверенность, но уже наверняка знал, что будет именно так. Почему с первой же встречи вообразил он, что она нуждается в жалости, что обездо­ лена в чем-то и несчастна? Почему? Перед ним стояла совсем не та Людмила Петровна, какою он привык считать ее. Тонкая, с высокою грудью, с тугой глянцевитой косой, она прямо смот­ рела ему в глаза, и по особому взмаху ресниц — медленному и сдержанно-страстному — в ней угадывалась женщина в лучшей своей поре. — Ох, Матвей Ильич,— грустно и ласково сказала она,— не по сделке семья строится. А вы мне сделку предлагаете. Ведь мы не сапоги, а люди. Люди! — Вот и надо по-людски рассуждать,— сердясь на себя, ска­ зал фельдшер.— Время-то старит и меня и вас. Чего ждать? — Я знаю, чего. И буду ждать, сколько придется, хоть не­ счастной, хоть безответной, хоть короткой любви... А вы-то... «Стыдно, стыдно»,— подумал фельдшер. — Я уважаю вас, Людмила Петровна,— глухо сказал он. И вышел, задев плечом за косяк. 6 В эти ночи полоска зари не гасла на горизонте, сообщая небу тусклое зеленоватое сияние, в котором звезды казались какими- то жидкими, точно льющимися. Фельдшер медленно шел к своей избе. Он уже не чувствовал прежнего стыда и думал не о Людмиле Петровне. Тяжелое, как глиняный ком, сознание, что он обокрал себя, вытравил из своей жизни радость, придавило, ссутулило его, и думал он сейчас о себе, о том, чего уже не вернуть никакой ценой и никаким чудом. Людмила Петровна ждала любви и смело пошла бы на­ встречу ей, а он свою любовь когда-то обежал стороной, как лесной тать людское жилье. Было это давным-давно, когда на сельской колокольне висе-