b000002126

жить опять вместе. Забудем все — и ты, и я. — Мне это смешно, Иван,— спокойно и жестко сказала Александра. — Ей смешно! — не сдержавшись, с болью вы­ крикнул Соломин.— Ты напускаешь на себя это спокойствие. Тебе вовсе не смешно, а невыноси­ мо тяжело и скверно! — Да нет же, уверяю тебя,— с какой-то насмеш­ ливой доброжелательностью сказала Александра.— Постарайся понять, что произошло. Я перестала любить тебя. И не постепенно, по схеме «с глаз долой — из сердца вон», а сразу — точно вышла из огня, новая и очищенная. Если бы тогда не кон­ фисковали имущество, я бы уничтожила его, по­ тому что срывала с себя все прошлое, как коросту. А от одной мысли о тебе содрогалась, точно схва­ тила нечаянно паука. Подумать только! Ведь в то время, когда все мы на комбинате жили мечтами о большой химии, когда дома мы с тобой купали дочь и умилялись ее лепетом, ты делал какие-то махинации с пластиковыми босоножками. Бо-со- нож-ка-ми! Фу, какая мерзость! В этом ответ и на все — почему я бросила тебя, почему снова вышла замуж и почему не могу вернуться к тебе. Быть не­ искренней в чувствах и поступках я не могу. — Не я делал эти махинации,— угрюмо возра­ зил Соломин,— я только покрывал. Сначала по простоте, которая, впрочем, хуже воровства, а уж когда коготок увяз, то из-за страха перед теми матерыми комбинаторами, с которыми сел. Меня, откровенно говоря, и не стоило держать там столько лет, потому что один только суд сам по себе был для меня самым тяжелым наказанием и перевернул 92