b000002126

хлябанной кутячьей трусцой, его переселили, в са­ рай, потому что в доме появилась маленькая дочь хозяев. Он целыми днями лежал, свесив голову через порог, и смотрел во двор. Шерсть на шее у него вылезла, глаза отцвели. Однажды Соломин понес ему миску с теплым молоком, но пес уже еле поднялся, через силу вильнул по врожденной своей доброте и преданности хвостом, зашатался и упал набок, судорожно вытягивая лапы. Была ранняя, сухая, солнечная осень, и пока Соломин ходил в сарай за Чуком, в яму, которую он приготовил, нападали желтые листья вяза. Вмес­ те с Александрой они молча засыпали яму холод­ ным, искристо вспыхивающим на солнце песком и вернулись в дом. В этот день впервые затопили печь. Поджав колени к подбородку, Александра смо­ трела на огонь, потом чуть охрипшим от долгого молчания голосом спросила: — Грустно тебе? — Да,— признался Соломин. Она посмотрела на него блестящими влажными глазами. — Милый, как хорошо, что за эти годы ты не огрубел и остался таким же чутким, словно стру­ ночка, таким чистым и немного даже стыдливым, как в юности. Признайся, ты еще пишешь украдкой стихи? «Боже мой! Если бы она знала, что я теперь стыдливо пишу украдкой! Чуткая струночка...» — подумал Соломин. — Ты тоже молодец — не обабилась,— сказал он, не отвечая на ее вопрос. — Да,— согласилась она.— Мы до старости про- 88