b000002126

падала неприветливая зимняя темнота, всем троим особенно дорога становилась их преданность и лю­ бовь друг к другу. В избытке нежности, стараясь соприкасаться плечами, Соломин и Александра медленно двигались рядом, а Чук восторженно взлаивал и, взрывая снег, носился вокруг них. Дома они затапливали печь. Александра, поджав колени к подбородку, садилась на пол, из комнат, потягиваясь, сходились к огню собаки, и все заворо­ женно смотрели на хаотическую пляску огня в печи, а Александра восседала среди них, точно высеченный из темного дерева языческий божок — тонколицый молодой, грациозный, озорной и мудрый. Иногда в такие минуты Соломин с какой-то пугаю­ щей отчетливостью ощущал смысл пословицы: «Чу­ жая душа — потемки»,— так недосягаема и непонят­ на становилась для него Александра в ее слитности с природой, с этим зверьем, непонятна в ее неприяз­ ни к комнатам и любви к болоту, лесу, снегу, непо­ нятна в недевичьей свободе, зрелости и в то же вре­ мя чистоте ее взгляда на любовь,— какой, вероятно, дается близость все к той же матери-природе, и ему порой начинало казаться, что преданные, раб­ ские, обожающие глаза Чука больше понимают ее, чем он. Ах, с какой мучительной пытливостью всматри­ вался он тогда, в ее смуглое, тонкое, с глубоко выре­ занными ноздрями и малахитовыми глазами лицо! В сухой, жаркий, ветреный день июля Чук вместе с Александрой провожал Соломина на фронт В толпе ему наступали на лапы, пинали ногами, бра­ нили, но он, то взвизгивая, то огрызаясь, упрямо про­ бирался за Соломиным к вагону. 80