b000002126

мать, Соломин, к своему удивлению, первое время скучал по девчонке п при встрече останавливал ее на улице, спрашивая со снисходительным презре­ нием: — Ну, каково живешь, гнида? — Я, Ванечка, в театре на настоящей сцене тан­ цевала, и все мне в ладошки хлопали,— хвасталась девчонка. Она пошла в первый класс, когда он уже кончал школу, и ему смешно и жалко было видеть, как од­ нажды у ворот она, озябшая, посиневшая, хватала его за рукав и плакала: — Ванечка, миленький! Но гуляй с Сашкой, от нее собаками пахнет... Она им такие страшные кости на базаре покупает. Дом Александры и вправду был полон собак. Ее дядя — охотник и собачник — держал и легавых, и гончих, и сторожевых, а от него любовью к соба­ кам заразилась и Александра. Это была заботливая, строгая любовь настоящей охотницы — без сюсю­ канья, без закармливания лакомыми кусочками, без разнеживающих поблажек,— и Соломин всегда лю­ бовался той опытной твердостью, с которой Алексан­ дра повелевала собакой на охоте. У нее было легкое ружьецо двадцатого калибра, почти не знавшее в ее руках промаха. Но стреляла она редко. Работа собаки по тетереву, куропатке или перепелу увлекала ее больше, чем стрельба, и, проходив иногда в по­ исках выводка целый день, она делала не больше одного-двух выстрелов. Уставший, раздраженный, отупевший от жары, Соломин палил из дядиного ружья в белый свет. А когда, разложив костер, они останавливались где-нибудь у воды на ночевку, 83