b000002126

часто бывало теперь с ним, застонал, заметался и проснулся. «Саша, Саша, горькая моя ягода»! — подумал он и усмехнулся, вспомнив, что этими словами начинал свои письма к подруге вор-рецидивист Степа Штырь, его напарник на лесоповале. — Ну, что ж будем делать? — спросил сам себя Соломин. На улице за забором мальчишка звенел обручем на проволочной каталке; в сарае надрывалась ку­ рица; над железной крышей дома уже поплыл зной. Соломин давно не оставался вот так, один — только шорохи сада вокруг да невидимая жизнь улицы по ту сторону забора,— и ему стало жутко. «В самом деле, надо бы приодеться,— подумал он.— Поеду-ка в Москву». Он достал из кармана смятую открытку, каран­ даш и написал: «Саша! Не хочу появляться неожиданно, чтобы не напугать тебя, поэтому пишу. Остановился у бабки Варвары. Приду в понедельник вечером. Будь, по­ жалуйста, дома, надо объясниться». 2 Из Москвы он вернулся совершенно преображен­ ным — в отличном сером костюме, свежей рубашке, остроносых ботинках — и выглядел эдаким курорт­ ным молодцом: загорелым, белозубым, пружинисто бодрым. Расхаживая по дому, то и дело совался к зер­ калу, спрашивая бабку: — Ну, старая, что скажешь? Каково меня сто­ лица экипировала? 79