b000002126

ют длинные волокна бегущих облаков, в борт тихо поплескивают умиротворенные волны, и нашу рыбницу лишь слегка, даже как-то приятно, перели­ вает с кормы на нос. А утро расцветает уже в абсолютном штиле. Мел­ кое, взмученное штормом море постепенно отстаи­ вается, голубеет, поодаль высовывает из воды усатую морду тюлень и с непорочным любопытством смотрит на нас. Вчера из-за шторма рыбаки не выбрасывали се­ тей. Нынче получилось нечто вроде выходного дня: заполоскалось над палубами стоек разноцветное белье, задымились печи камбузов, поднялись на мач­ тах флаги, приглашая нас подойти. Мы обошли по­ очередно все стойки, сгрузили хлеб, воду, почту. Хлеб, который ждали еще вчера, принимали с дело­ витым равнодушием, но письмам радовались откры­ то, шумно, потом отходили с ними в сторону и, преж­ де чем разорвать конверт, долго разглядывали его с мягкой и грустной улыбкой. И вот, пришвартовавшись к одной из стоек, дрей­ фуем в открытом море, а затейник, весельчак Жора Латышев «отдирает» на балалайке плясовую. Повя­ занные до бровей платками, смотрят на него со стой­ ки три девушки. «Барыня, барыня, сударыня-бары­ ня...» — тоненький и хрупкий несется над морем звук струны. Буднично умывается на палубе серый ко­ тенок. Под вечер рыбница отвалила от стойки. Я остал­ ся у рыбаков, чтобы утром идти с ними «выдирать» 72