b000002126

— Девять. Мы сидим в каюте мотористов и равнодушно, без азарта играем влажной колодой карт в подкидного дурака. Машина застопорена; все мелкие звуки на­ шей жизни тонут в грохоте и шипении волн; и через час-два мне уже кажется, что никогда не было этого ласкового теплого моря, что вечно кипит оно колюче вспыхивающими на солнце волнами н рассевает по ьетру хлесткую водяную пыль. — Моряна? — Она,— отвечает капитан. — Надолго? — Бывает на неделю. Мы дрейфуем в кругу рыбачьих стоек — неболь­ ших парусных судов, морского приюта рыбаков; в бинокль отчетливо видны их безлюдные палубы, мачты, свернутые паруса, тонкие канаты такелажа. Что делают там, в кубриках, люди во время та­ ких недельных штормов? Отупляюще медленно тянется время. Мы обедаем плохо провяленным, сырым, воняющим машиной су­ даком, спим, опять играем в дурака, а до ночи все еще далеко, все еще слепит глаза бескрайний блеск волн н уныло маячит на горизонте голый остров. 6 Но просыпаюсь ночью, иду в камбуз выпить круж­ ку воды (дает знать себя судак) и думаю: «Да полно! Было ли все это?..» Вместе с радостным удивлением перед своей не­ восприимчивостью к морской болезни испытываю удивление непостоянством стихпп. Лунное небо кро- 71