b000002126

сверкающим каскадом низвергалась в трюмы рыба. Вчера я так долго смотрел на разгрузку подходивших к заводу парусных рыбниц, что блеск чешуи словно ослепил меня, заслонив все окружающее этим силь­ ным зрительным впечатлением. Рыба, рыба, рыба... Помню, как откинули на палубе брезент, и все, даже привыкшие к ее изобилию рабочие завода, ах­ нули, увидев россыпь красноперок, нпкельно свер­ кающих под солнцем своей чешуей и как-то особенно явно обнаруживших на этом фоне яркую красоту плавников. В длинных ящиках, переложенные кусками льда, распластались зеленые крокодилоподобные щуки; ма­ товые судаки остекляиело таращили пустые глаза... Но не эта случайная рыба определяла смысл всего, что совершалось сейчас в море,— скрипели на рейде якорными цепями плавзаводы, на долгие недели ухо­ дили от семей рыбаки, стучали моторы рыбниц, наду­ вались паруса реюшек. Шла вобла. В солнечном свете днем, в прожекторных лучах ночью тусклым потоком живого серебра переливалась она из трюма в трюм, вымачивалась в крепких тузлу­ ках, раскачивалась под теплым ветром на вешалах, варилась в артельных котлах рыбаков. В то утро мы вышли на приемку воблы к острову Тюленьему. Пресная вода, хлеб, соль, лед п письма — наш груз. Соль навалена кучей па палубе, она лу­ чисто сверкает, искрится, а рядом моторист Жора Латышев в красной майке, расстелив брезент, свя­ щеннодейственно готовит завтрак. Молод, силен и ловок. Толстыми пластинами нарезал холодное мясо, 69