b000002126

Вечером, вернувшись с рыбалки, узнал о смерти отца Василий. Ударом ладони распахнув дверь, он выбежал из дома и зашагал в поле, подвывая сквозь сцепленные зубы. Темно и тихо было в поле. Пи свет звезд, ни сия­ ние Млечного Пути, как это бывает в августе, не до­ стигали земли; и только в стороне, где пролегала шос­ сейная дорога, в черном воздухе шатались столбы све­ та от автомобильных фар. Под ногами у Василия сухо шуршала ржаная стерня, потом он оступился в глубокую межу, упал, поднялся и снова зашагал, но теперь уже по неровно­ му, комкастому картофельнику, путаясь ногами в ботве. Очнулся он около леса. Мелкий ельник дохнул на него горячей, устоявшейся за день духотой; жест­ кая трава, росшая на закрайке, со свистом стегнула по сапогам. Над головой бесшумной тенью — ни вскрика, ни посвиста крыльев — метнулась малень­ кая совка. «Зачем я тут? — подумал Василий.— Вот пенек торчит... Вот паутина на лицо налипла... Если вотк­ нуть с приговором в гладкий пенек нож и переку­ выркнуться через него — станешь волком, а когда на­ бегаешься, надо перекувыркнуться с обратной сто­ роны. Унесет кто-нибудь нож — так и останешься волком...» Он сел в траву, припал к теплому пню и запла­ кал... И еще. Утром патологоанатом, сделав свое дело, вышел в коридор покурить. Это был высокий, сухой, всегда басовито покашливающий старик, насуплен­ ный и молчаливый. В смерти, с которой его профес- 63