b000002126

В спальне он лег на ковер, на пол, где всегда лю­ бил лежать в прохладе и просторе, и уж не сказал ни­ чего, кроме самого обычного, что говорил много раз: — Окно откройте... Маша бросилась к окну, толкнула плотно пригнан­ ные створки, и сухой, горячий, пахнущий полем и ельником сквозняк пронесся по комнате, подхватив со столика пачку Аксюткиных конфетных оберток. Желтые, красные, синие, они, кувыркаясь и трепеща, носились в воздухе и падали кузнецу на лицо, а он лежал с открытыми глазами, и веки его не дрог­ нули... Было около десяти часов утра. За день в доме на окраинной улице перебывало много людей. И все, кто видел в это утро кузнеца, теперь с недоумением при­ поминали и в подробностях пересказывали друг дру­ гу каждый его шаг, каждое слово: вот привезли дро­ ва, вот был на рынке, вот шутил с Иваном Власычем, вот возился с Аксюткой... У низенького забора, разинув рот, стояла и груст­ ными коровьими глазами смотрела на пыльный дво­ рик соседка — «каменная красавица» Люська Набой- кова. Иван Власыч, слизывая с усов слезы, сказал: — Ведь она, наверно, в меня, старика, подлая, метила, да промахнулась... А озорник шофер, успевший сменить свой заса­ ленный берет на выходную кепочку, мрачно произ­ нес: — Все мы на земле, как в гостях. Было ему на вид лет девятнадцать. Жена, Маша и Аксютка не говорили — они пла­ кали. 62