b000002126

— Еще бы! — А почему не вырастает новый? Почему зуб вырастает, а палец — нет? — Ну, уж этого я не знаю, отстань. Аксютка опять долго рассматривал изуродован­ ную кисть его руки, потом спросил: — А волоскц на нем тоже были? Они лежали на тощем островке травы у забора, из-под которого лезла седая вонючая полынь, но оба привыкли к ее запаху и даже любили его. В нем жил сухой летний зной, звон кузнечиков, полуденная сонь — и без него лето было бы не летом. В этом за­ пахе для них было даже что-то праздничное, потому что хозяйка дома — жена, мать — каждое воскресенье мела вспрыснутый пол свежим полынным веником, потом вся семья садилась за стол, ела огромную ку­ лебяку с капустой, а кузнец удостаивался к тому же стакана или даже двух водки. — Ну-ка, Аксен Федорыч, узнай, как там у ма­ тери дела,— сказал кузнец и поднял сына, чтобы снять его с себя, но вдруг охнул, сел и удивленно оглянулся по сторонам. — Ух, как старую царапину засаднило,— сказал он. Потом встал и пошел к дому, держась за грудь, но на крыльце остановился, подождал Аксютку, и в кух­ ню они вошли рядом — большой, сутуловатый, с густым серебром в волосах, и маленький, босой, в полинявшей майке, заправленной в синие шта­ нишки. Кузнец шел и морщился. — Что-то старую царапину засаднило,— опять сказал он. 61