b000002126

Шофер опять созорничал: — А это, дядя, чтобы мораль соблюсти. — Как так? — Чтобы, значит, молодежь по рощам не кори­ лась. — Ну, понес! — рассердился кузнец,— У тебя, видно, одно на уме, оболтус. Когда он уехал, кузнец закрыл ворота, походил по вытоптанному пыльному дворику. Жил он на но­ вой улице из маленьких коттеджей, которые здесь называли финскими домами. Улица была окраинная. За канавкой, за пересыхающим ручьем и бревен­ чатым мосточком, уже начинались колхозные поля, по косогору блестели рамы парников, а дальше, на самом перевале, щеткой торчал мелкий ельник, и было здесь по-деревенски тихо, привольно, хотя и головато, как всегда на новом месте после стройки. — Деревья надо сажать,— сказал кузнец.— Обя­ зательно, чтобы яблони, вишенье, терн... Маша в это время ломала у забора полынный веник. — Буди Василия,— сказал ей кузнец. — Василий, папа, на рыбалку ушел,— ответила Маша. — А, дьявол его задави! Ведь было говорено на­ медни, что дрова привезут.— Кузнец пнул ногой от­ катившийся кругляк.— Перепилить бы их сразу, убрать — за лето до звона высохнут. — Ладно, папа,— сказала Маша.— Пусть уж. Василий догуливал последнее перед армией лето, и ему было все позволено — гуляй напропалую. — Потатчицы...— проворчал кузнец. 58