b000002126

он обокрал себя, вытравил из своей жизни радость, придавило, ссутулило его, и думал он сейчас о себе, о том, чего уже не вернуть никакой ценой и никаким чудом. Людмила Петровна ждала любви и смело по­ шла бы навстречу ей, а он свою любовь обежал сто­ роной, как лесной тать людское жилье. Было это давным-давно, когда на сельской коло­ кольне висели колокола, когда крестьяне объединя­ лись в коммуну и единственный трактор марки «Фордзон» был у кулака Проньки Лысого. В те вре­ мена скончалась в одночасье вдова Ульяна. Муж ее погиб на гражданской войне, а она сама умерла, под­ пирая колом увязший в грязи воз сена. До той поры красивая и своевольная дочь ее На­ талья слыла у сельских парией недотрогой, но в горе легко ответила на ласку одного, потом, обманутая им, доверчиво метнулась ко второму, а там, обозлен­ ная, подавленная и еще более одинокая, пропала из села. Говорили, что она работает «торфушкой» на бо­ лоте, но к зиме Наталья опять вдруг объявилась в селе, и не одна, а с маленьким сыном, завернутым в какое-то больничное, проштампованное черными печатями одеяло. Жила она нелюдимо. И когда выходила к обле­ денелому колодцу, то смотрела на встречных таким тяжелым, несгибаемым взглядом, что все спешили от­ вернуться или опустить глаза. Продышав в замерзшем окне дырочку, фельдшер украдкой следил за ней. Потом набрался смелостп, постучался как-то у ее дверей, но получил отпор. — Что, цветик! — крикнула ему в лицо На­ талья.— Весной пахнуло? Бесишься? 53