b000002126

запах меда; ястреб, кося крылом, еще кружил в вы­ шине; звенели в траве кузнечики; и фельдшер, не­ понятным образом взволнованный всем этим — в сущ­ ности таким обыденным для него и привычным,— продолжал смущенно улыбаться. Вскоре он дошел до закрайка поля. Здесь росла кучка высоких тонких берез, гнувшихся под тя­ жестью своей листвы; в тени их, поближе к грече, стояли ульи колхозной пасеки. Навстречу Сорокину из шалаша вышел сторож — длинный, худой старик по прозвищу Тулуп Берданкин,— закивал, заулы­ бался, попросил закурить. — Скучаешь, Тулупушка? — ласково сказал фельдшер, сворачивая с дороги.— Ведь ты не куришь. — Ну ин так посиди, Матвей Ильич, поговорим с тобой, как два хороших человека. После такого вступления сторож обычно замолкал и уже прочно молчал до ухода собеседника. Фельдшер пожевал сотового меда, запил теплой водой из бутылки и растянулся на траве. Верхушки берез медленно кружились у него в глазах. — Тулупушка! — позвал он. — Ай! — Женюсь я. Понимаешь, какое дело... — И то пора, Матвей Ильич. Кого сватаешь-то? Не потай. — Людмилу Петровну, агронома. Знаешь? — Как не знать! На что ж тебе хромая баба- то? — простодушно изумился сторож. — А что мне — призы на ней брать, что ли? — усмехнулся Сорокин. Он закрыл глаза и вспомнил, как лет десять назад впервые увидел Людмилу Петровну на станции. Ни- 47