b000002126

шой деревянной плошки пшеницу. «А теперь сядь за стол, скрести ноги и ешь», — опять сказала ста­ руха. И Он жадно ел холодный арбуз кусок за куском, пока девушка вдруг не обвила его шею руками и не стала долго-долго целовать в губы прохладными твер­ дыми губами. И была это уже не просто девушка, а Людмила Петровна, агроном... Та самая Людмила Петровна, которую звали «огуречным агрономом», потому что в колхозе был еще один агроном-полевод. «Ерунда, ерунда,— думал теперь фельдшер.— Какие-то староверы, пшеница... И все это от прокля­ той жары, оттого, что надышался сеном...» Он давно уже решил жениться на Людмиле Пет­ ровне, но полагал, что эта женитьба произойдет без всяких душевных смут, по доброму и разумному со­ гласию, и теперь был немножко обескуражен тем, что ему могло причудиться такое — ведь давным-давно минуло время, когда, по его собственному выраже­ нию, он «ржал весной на сирень и хныкал осенью над опавшими листочками». «А в стога, должно быть, того... понагребли ба­ гульника .из болота, неряхи. Надышался. Ишь, какие туманы-то плавают в голове»,— думал фельдшер. И словно пытаясь смыть глупую, смущенную улыбку, усердно мочил лицо и голову ручейной водой. 4 Он и дальше шел все с теми же туманами в го­ лове. Полуденное оцепенение разливалось над лугами; с далекого гречишного поля вялый ветерок доносил 46