b000002126

же ты мой, хорошее что-то и странное, а припомнить не могу». Он отыскал, наконец, в сене шляпу и поднялся на ноги. «Что же мне все-такп снилось?» — напрягал он свою память, шагая по дороге и рассеянно следя за полетом ястреба в белесом небе. Сон, оставивший по себе какое-то странное, то­ мящее,ощущение не до конца испитого блаженства, словно таял, растворялся в текущем по горизонту воздухе, но чем туманней и расплывчатей становился он, тем сильней хотелось фельдшеру вспомнить его. Когда дорога ушла в сыроватую погребную про­ хладу оврага, фельдшер почувствовал, что хочет пить. Он свернул на пружинистую овражную тропу, прошел, распугивая желтеньких лягушек, к ручью и, увидев воду, вспомнил, что пить ему хотелось еще во сне. «Да, да, хотелось пить...» — соображал он, морща лоб, и вдруг облегченно, радостно вздохнул, сразу припомнив весь сон. 3 Снилось Сорокину, что шел он какими-то дерев­ нями с серыми избами, с ивовыми плетнями, от кото­ рых тянуло жаркой сухой горечью, шел по растрес­ кавшейся земле без травы и все искал, где бы утолить мучительную, до боли иссушившую рот жажду. По­ том он очутился в просторных сенях какого-то дома, и высокая девушка в длинной, по самые икры, юбке вынесла ему арбуз. «Постой, не ешь,— сказала по­ явившаяся откуда-то старуха.— Ведь мы староверы». И тогда девушка, стала сыпать ему на голову из боль- 45