b000002126

волновался до дрожи в руках, и на лице его было выра­ жение ужаса, сомнения, негодования, словно он не мог примириться с мыслью о том, что у представите­ ля рода человеческого смеет что-нибудь болеть. И на этот раз он выронил из дрогнувших рук очки, схва­ тил чемоданишко и без шапки побежал за Сороки­ ным. Лишь перед дверью больной ему, как обычно, удалось справиться со своим волнением, и к ее крова­ ти он подошел с таким видом, который как бы гово­ рил: «Э, да тут нет ничего серьезного. Я тебя, голу­ бушка, быстро на ноги поставлю!» Но ободрительный прием Килограммыча пропал впустую. Жена Сорокина была совсем плоха, и даже в том, что ее немедленно отправили на машине в об­ ластную больницу, не было по сути дела никакого смысла. «Отчего она занемогла?» — Сорокин думал об этом по пути из города в скрипучем промерзшем автобусе, а через несколько дней, обсуждая тот же вопрос с Ки- лограммычем, сказал: — От жадности. И потом, не желая никак объяснить свои стран­ ные слова, долго глядел в окно, на толстую мартов­ скую сосульку, истекавшую прозрачными слезами. 2 Вместе с женой избу фельдшера покинул привыч­ ный запах парного молока, печеного хлеба, анисовых яблок, и сразу появилось много лишних вещей, кото­ рым фельдшер не мог найти применения, и дел, кото­ рые при жене, казалось, делались сами собой. Да и вся его жизнь на взгляд односельчан пошла как-то 43