b000002126

«Теп, теп»,— стучалп топоры по мокрому дереву. «Урилю урилю...» — рассыпались в небе жаворонки. Сергиян всхрапнул, поднял голову и вдруг, как пе­ тух на спице, встрепенулся, захлопал руками по ляж­ кам, задребезжал: — Робя! Затевай потеху, сарафан идет! Ей-ей! Ходом катит!.. Гераська, живо! Широкоспинный, длиннорукий, похожий на краба, Герасим кинул в чмокнувшее бревно топор, пал в лод­ ку и, сгибая весла, погнал ее вдоль берега к кустам. Потеха, вот уже несколько дней развлекавшая плот­ ников, состояла в том, чтобы, спрятав лодку, морочить потом йрохожему человеку голову, пока тот не начи­ нал раздеваться или готовился повернуть вспять. Другой плотник — недавно демобилизованный сол­ дат Матвей Земнов — тоже воткнул топор и с выжи­ дающей, немного смущенной улыбкой смотрел на жен­ щину в ярком сарафане, идущую по луговой дороге. Он еще не обвыкся в этой маленькой артельке, дер­ жался неуверенно, скованно, да и вообще был, по мне­ нию плотников, застенчив, уступчив и прост. Когда рядились на починку моста, он легко согласился на третью долю, хотя было ясно, что семидесятилетний Сергиян уже не работник. «Одно слово — Матюха заречный, лаптем щи хлебает», — насмешничал потом Герасим наедине с отцом. Матвей был из дальней, заречной деревни, и так уж велось исстари, что бойкие, ходовые подгородные считали застенчивых, домоседных заречных проста­ ками и шляпами. Женщина между тем подошла совсем близко. Блеск игравшей на солнце реки бил ей в глаза, она 36