b000002126

рожке никто не спал. Ульяна стояла, прислонив­ шись к печке и сложив под грудью большие муску­ листые руки, сам Кандыбин, как бы безучастно, поклевывал со сковороды вилкой грибочки, а из-за ситцевой занавески, закрывавшей огромную дере­ вянную кровать, выглядывали любопытные мордоч­ ки младших сестер. Я вышел. Озеро уже курилось туманом, и за его лохматой шевелящейся пеленой жили какие-то зву­ ки — что-то тихо булькало, скрипело и посвистыва­ ло. Слабо-слабо донесся паровозный гудок. Железная дорога была далеко, километрах в пятнадцати, а этот отголосок большого мира еще яснее давал по­ чувствовать, какой кристальной тишины стояла над лесами ночь. Что-то бесшумно шевельнулось сбоку от меня, на крыльце сторожки. Сначала мне показалось, что это просто клочок лунного тумана, нанесенный с озе­ ра воздушной струей, но приглядевшись, я узнал Ми­ тю. Никто не вспомнил о нем в этот вечер, и теперь мне представилось, как бродил он по лесу вокруг сто­ рожки со своей единственной печалью и что-то кар­ таво бормотал сквозь слезы. В сторожке хлопнула дверь. Митя сейчас же скатился со ступеней и спрятался за углом, а на крыльцо, залитое лунным светом, вышли Аня и конюх. — Лунища-то, лунища-то! — сказал он,— Свет­ ло мне будет ехать. Ну, что ты стоишь, как стамая? Он поцеловал ее, прижав к косяку, а когда от­ пустил, она так и продолжала стоять навытяжку, с поднятым подбородком, точно солдат... Ах, любить бы ей в эту дивную ночь, томиться от избытка своей 31