b000002126

ка казалась прибранной к какому-то празднику. За обедом все сидели тихо, с добрыми улыбками, и слова лесника прозвучали тогда особенно неприятно. — А что', Федя,— спросил я его, когда мы вы­ шли после обеда на крыльцо,— убивал ты лося? — Лося? — щурясь на озеро, переспросил он,— Нет, не приходилось. — Ты не бойся, я ведь никому не скажу. — А чего мне бояться? Уж коли пускаю я дро­ вишки налево, так об этом все знают. Пожалуй, суди меня! — усмехнулся он,— Вот они. Мал мала меньше. Куда они денутся? — Ну, дровишки пускаешь, а почему лося не трогаешь? — допытывался я. — Дрова-то ведь — дрова,— словно оправдывая передо мной свою слабость, смущенно засмеялся Кандыбин,— а лось — он лось. В то лето на кордоне появился, наконец, первый жених. Он был из того самого села, где Аня кончи­ ла семилетку,— колхозный конюх, мужчина уже не молодой, но видный, с матерой проседью в смоляных волосах и не по-деревенски бледным тонким лицом. Сватовство он повел солидно и обстоятельно. По­ говорил сначала с Кандыбиным, с Ульяной, потом так же обстоятельно изложил Ане свои условия — он хотя и вдовец, но лет ему только тридцать шесть, пьет восемь раз в году — по большим праздникам, живет с мамашей, имеет крепкое хозяйство, прилич­ ный заработок на трудодни и знает, кроме того, два ремесла: портняжное и скорняжное. — Ну, доченька, что скажешь? — спросила Ульяна. Разговор происходил позднр вечером, но в сто- 30