b000002126

— Вру?! — изумился старик.— Я ж Лукич! Теперешний председатель кооперации рукава за­ катает, грудь распахнет, сапоги наденет и ну гор­ ланить. А грыба в магазинах нет. Грыб, он сапог не боится. А Иван Потапыч полковник Набойко... — Ну, уж так и полковник?— усмехнулся парень. — Полковник в отставке и при двенадцати ор­ денах,— не сплоховал старик.— Он, значит, хоть рукавов не закатывал, а план по грыбам у него всегда в круглых процентах был. Потому что пол­ ковник Набойко понимал Лукича. Выпьем мы с ним второй литр. «Будешь,— спрашивает,— в этом сезо­ не варить?» Я только на старуху свою гляну: как мол? А она у меня махонькая, сухонькая, как вени­ чек, винцо тоже попивает. Но силы семижильной — первеюгцая моя помощница. Она мне знак дает: соглашайся, дескать, чего уж там, выдюжим. По трис­ та процентов выламывали мы с ней. Вот как! — Нет, ну совершенно не могу я этого старика слушать,— сказал парень и пересел повыше, на самый гребень откоса. — Слушай — не слушай, а уж таковские мы,— ухмыльнулся старик.— Не криво насажены. На разъезд пришел гармонист, а за ним — де­ вушки в нарядных платьях, коротких носочках и туфлях на толстых каблуках. Ни на кого не обращая внимания, они встали в кружок и ударили «елецкого». Потоптались немного, попели визгливыми голосами, а потом вдруг гармонист вывел странную и неиз­ вестную песню о том, как «на шикарном на третьем троллейбусе кондукторша Маша была», как полюби­ ла она молодого инженера в очках, а он все время только читал книгу и «в жизни билета не брал». 22